Корпоративное управление в современном мире

В последние годы не только широкое распространение, но и достаточно широкое признание получил тезис о безусловной необходимости обеспечения в нашей стране долгосрочного, осуществляемого высоким темпом, устойчивого роста экономики. Логика рассуждения примерно следующая: стабилизируем финансовую систему, обеспечиваем рост в основном за счет институциональных преобразований и получаем социальные улучшения.

Начиная с 1999 года, в нашей стране наблюдается достаточно заметный рост экономики. Правда, в последние годы он более чем на половину обеспечен ростом цен на нефть. Если же взять топливную промышленность, то более трех четвертей роста в ней было определено ростом цен на мировых рынках. При этом, в отраслях, ориентированных на удовлетворение внутреннего спроса, за исключением пищевой промышленности, наблюдались низкие темпы роста или даже спад, как в легкой промышленности, снизившей производство на 3,4%. Прирост же производительности труда в российской экономике в 2002 г. составил всего 1,3%, что значительно меньше, чем прирост на 4,7%, достигнутый в 2001 г. Но факт налицо - рост ВВП есть. Однако давайте зададимся вопросом. Возможно ли в бедной стране, основой экономики которой является сырьевой сектор, - а именно такой сейчас является Россия, - устойчивое развитие, осуществляемое высоким темпом? Я считаю, что в бедной стране, где больше трети населения почти нищенствует, устойчивого развития быть не может. Конечно, можно получать экономический рост за счет экспортно-ориентированных сырьевых отраслей. Но такой рост никак нельзя назвать ростом, обеспечивающим устойчивое развитие. Поэтому даже не только по моральным мотивам, а в силу чисто прагматических соображений важно признать, что в настоящее время концентрация усилий должна быть направлена на борьбу с бедностью. Необходимо поменять логику подхода к решению проблемы развития страны. Приоритет следует отдать решению социальных проблем, а устойчивое развитие экономики, ее рост в таком контексте становятся уже не самоцелями, а средствами, и даже объективными следствиями решения проблемы бедности.

Сложившаяся поляризация российского общества по уровню доходов остается одним из ключевых факторов, препятствующих укреплению государственности. Жизнь показывает, что в обществе происходит все большее расслоение по ценностным ориентациям, уровню благосостояния, стилю жизни, нормам поведения и т.п. Это делает крайне трудным формирование гражданского общества, так как исчезает социальный консенсус по поводу базовых ценностей и принципов жизни, являющийся основой демократии. Та часть общества, где среднедушевые доходы не покрывают прожиточный минимум всего то в 1808 рублей (это примерно 60 долларов) составляет свыше 25% населения, а по ряду оценок даже одну треть населения страны. Денежные же доходы свыше 10% населения оказываются вообще ниже стоимости минимальной потребительской корзины. В нижнем дециле среднедушевой доход составляет 740 рублей 50 копеек. Это вообще немногим больше 20 долларов. Это означает, что каждый десятый гражданин России живет в условиях нищеты. И при этом, беднейшей части общества достается все меньшая доля благ. В рамках «анклава бедности» наблюдается распространение застойной бедности как массового общественного явления, со свойственными ему нормами и стереотипами поведения.

В соответствии с распадением российского общества на две разнородных части сложилось два принципиально различных подхода к роли государства по отношению к обществу, по отношению к тому, как государство должно выполнять свои социальные функции.

Первый подход предполагает массированную поддержку жизненного уровня малоимущих слоев населения исключительно за счет ресурсов государства. Уже сейчас социальные расходы государства, включая поддержку жилищно-коммунального хозяйства, достигают 10% ВВП, на четверть превышая соответствующий показатель для дореформенного периода. Но мы видим, что проблемы бедности это не решает. Очевидно, что потребуются гораздо большие государственные затраты, и следовательно увеличение налоговой нагрузки на товаропроизводителей (одной рентой на природные ресурсы здесь не обойтись) А это неизбежно приведет к новому периоду застоя российского общества. Очевидно, что такой подход не приемлем.

При втором подходе государство отвечает лишь за обеспечение минимума социальных услуг, остальное граждане должны зарабатывать сами. Это предполагает перераспределение социальных расходов в пользу самых уязвимых групп населения при одновременном сокращении социальных трансфертов обеспеченным семьям. Но это не значит, что государство может удалиться от решения проблемы бедности. Наоборот оно должно предпринять максимально возможные усилия для того, чтобы простимулировать экономический рост, расширение производства, создание новых рабочих мест. Сформировать условия для развития малого и среднего бизнеса, для вовлечения людей в предпринимательскую деятельность.

Для этого государство должно взять на себя реальную ответственность за повышение уровня жизни. По отношению же к корпоративному сектору государство должно обеспечить гарантии прав собственности, благоприятный предпринимательский климат и поддержку бизнеса во внешнем мире. В свою очередь бизнес должен взять на себя обязательство социально ответственного поведения, строгого соблюдения установленных государством норм и правил.
Последние годы я неоднократно подчеркивал необходимость разработки и проведения в жизнь промышленной политики, как основного средства модернизации нашей экономики, призванного обеспечить основу ее устойчивого развития. Сейчас мой взгляд на возможность проведения промышленной политики в нашей стране существенно изменился. И это не потому, что я потерял доверие к промышленной политике, как к инструменту выведения экономики на траекторию устойчивого развития. Отнюдь нет. Я по-прежнему уверен в том, что сами по себе рыночные силы не в состоянии решить задачу построения в нашей стране основ динамично развивающейся и эффективно функционирующей экономики. Более того, я по-прежнему убежден, что в нашей стране необходимо проводить в жизнь такие важные элементы промышленной политики, как развитие инфраструктуры, способствующее снижению издержек частного бизнеса при реализации крупных проектов, и стимулирование создания критичных по своему значению новых технологий и производств.

Проблема в другом. Наш государственный аппарат не только не в состоянии разработать и реализовать действенную промышленную политику, но и фактически является основным тормозом на пути развития нашей экономики, на пути ее качественного преобразования. И дело здесь не только в недостаточной компетентности кадров. Корни проблемы лежат гораздо глубже.

По сути, в нашей стране сложился особый тип паразитического капитала, являющегося полностью антирыночным. Поясню, что я имею в виду. Государственные чиновники всех уровней, кто напрямую, кто косвенно через своих родственников или близких людей, слились с частным бизнесом. В результате этого слияния возник капитал, который можно назвать административным. Этот капитал не боится колебаний рыночной конъюнктуры, ему не страшна конкуренция, его не беспокоит повышение издержек, административному капиталу в силу чиновничьего прикрытия не страшно банкротство, его не интересуют эффективность, улучшение качества продукта и т.п. Ему не надо беспокоиться о повышении конкурентоспособности, так как он, по своей природе, находится в лучшей конкурентной ситуации, чем частный капитал. На практике этот альянс чиновничества с частью бизнеса занимается перекачкой финансов и с рынка, и из государственной казны в карманы административных капиталистов. Возьмем пример естественных монополий. Что мы видим: постоянный рост тарифов и фактически никакого повышения качества оказываемых ими услуг. А что произойдет в будущем? Будут распроданы лучшие куски естественных монополий, а потом на реформу ЖКХ попросят деньги у государства. При этом останется только гадать, куда ушли прибыли, полученные за счет повышения тарифов.

Поэтому в настоящий момент мы имеем две стратегических задачи. Одна – это борьба с бедностью. Вторая – это борьба с административным капиталом.

Очевидно, что решение первой задачи предполагает реализацию двух комплексов мер. Один комплекс мер должен обеспечить увеличение доходов населения. Ясно, что этого добиться невозможно без высоких темпов роста экономики, без расширения производства, создания новых рабочих мест, создания условий для развития малого и среднего бизнеса. Для этого в первую очередь необходимо, не откладывая на несколько лет, снизить налоговую нагрузку на бизнес и перейти к осуществлению такой денежно-кредитной политики, при которой более дешевыми станут деньги, привлекаемые для инвестирования в развитие производства, а также будет установлен действенный контроль над инфляцией. Остановлюсь более подробно на этих мерах.

Налоговое бремя, приходящееся на промышленность, остается очень высоким. Масштаб налоговых изъятий по отношению к объему собственных финансовых ресурсов предприятий существенно вырос: если в 2001 г. это соотношение в целом по промышленности составляло порядка 0,9, то в 2002 г. – 1,7. Налоговая нагрузка на крупные промышленные предприятия, исправно исполняющие свои обязательства перед бюджетом, еще выше. Так, по итогам 2002 г. налоговые платежи ОАО ГАЗ во все уровни бюджетной системы составили порядка 60 % добавленной стоимости, платежи Иркутскэнерго – 53 %, Енисейского ЦБК – 52 %. Отмена инвестиционной льготы по капитальным вложениям при отсутствии иных эффективных стимулов к инвестициям в основной капитал привела к резкому замедлению темпов технологического перевооружения в промышленности – в 2002 г. темп прироста инвестиций в основные фонды был ниже темпа прироста ВВП.

В этой связи важно сконцентрироваться на двух ключевых задачах, на решение которых должна быть нацелена реформа системы налогообложения: стимулирование инвестиционной активности в обрабатывающих отраслях промышленности и повышение их привлекательности для инвесторов (как российских, так и зарубежных). Поэтому представляется целесообразным безотлагательно принять в самое ближайшее время следующие меры.

• Снизить ставку НДС с 20 до 15%, что позволит уменьшить налоговую нагрузку на отрасли, ориентированные на удовлетворение внутреннего спроса, до уровня экспортно-ориентированных сырьевых отраслей. Кроме этого, снижение НДС окажет положительное воздействие на финансовое состояние предприятий, будет способствовать росту спроса.
  
  
• Снизить эффективную ставку ЕСН на 5-7% процентных пунктов, за счет понижения порога регрессии, что явится стимулом к развитию для предприятий среднего и малого бизнеса и создаст условия для легализации фонда оплаты труда.
  
  
• Восстановить инвестиционную льготу или снизить ставку налога на прибыль. Это окажет позитивное влияние на стабильно функционирующие предприятия. Снижение ставки налога на прибыль до 20% обеспечит расширение инвестиций в среднем по промышленность на 21%.

Нельзя отрицать, что снижение налогов создаст в первое время проблемы с наполнением бюджета. По нашим оценкам, «цена» снижения налогов применительно к сокращению доходов бюджета составит:

• 0,8–0,9 % ВВП при снижении ставки НДС до 17 % при сохранении существующих льгот;
  
  
• около 0,9–1,0 % ВВП при снижении порога регрессивной шкалы ЕСН со 100 тыс. рублей до 50 тыс. рублей в год;
  
  
• порядка 0,5–0,6 % ВВП при введении инвестиционной премии в размере 25 % стоимости введенных в действие основных фондов со сроком полезного использования свыше 5 лет.

В целом, принятие этих мер означает потери для бюджета порядка 2,2–2,5 % ВВП.

В то же время существуют достаточно ясные и результативные способы, позволяющие компенсировать уже в ближнесрочной перспективе выпадающие бюджетные доходы и обеспечить стабильность системы государственных финансов. Основными резервами являются:

• повышение эффективности государственных расходов и управления государственным имуществом;
  
  
• легализация теневого оборота;
  
  
• оптимизация налогообложения природной ренты и экспортных доходов.

Во-первых, существенной экономии бюджетных средств можно достичь за счет обеспечения конкурсности и открытости при размещении госзаказов. Хотя законом о закупках для государственных нужд установлена обязательность конкурсной процедуры, вне конкурса тратится большая часть соответствующих бюджетных средств. В 2001 г. на конкурсные закупки было направленно лишь порядка 20 % таких средств (примерно 103 млрд. руб., при этом лишь половина этих средств размещалась на открытых конкурсах). Практически неиспользованным остается резерв, связанный с проведением открытых конкурсов при размещении муниципальных заказов. Применение данных мер уже в 2003 г. способно принести экономию порядка 1,1–1,4 % ВВП.

Во-вторых, значительная экономия может быть получена за счет оптимизации программной части бюджета, а именно за счет концентрации средств на наиболее приоритетных направлениях и прекращения финансирования большого количества недофинансируемых программ. В 2003 г. общее количество программ и подпрограмм составляет 143. При этом только десять из них имеют объем финансирования порядка 10 млрд. руб. С учетом уровня условно-постоянных расходов на администрирование целевой программы, представляется неэффективной "диффузия" средств по микропрограммам. Экономия средств, по самым пессимистическим оценкам составит 0,4–0,5 % ВВП.

В-третьих, компенсировать потери бюджета от сокращения налоговой нагрузки можно за счет повышения неналоговых доходов, в первую очередь, доходов от управления государственной собственностью. По результатам 2002 г. только в 34 % акционерных обществ, с госпакетом акций не меньше блокирующего, были начислены дивиденды по находящимся в государственной собственности акциям; только 20 % прибыльных ФГУПов перечислили государству часть своей прибыли. По самым скромным подсчетам, за счет увеличения доходности госпакетов акций и изъятия части прибыли ФГУПов дополнительные доходы составят около 0,2–0,3 % ВВП.

В-четвертых, остается высоким уровень просроченной задолженности предприятий по платежам в бюджеты и по иным обязательным платежам. По состоянию на 1 января 2003 г., недоимка по налоговым платежам составила около 210 млрд. руб. Даже если принять, что государству удается вернуть в ходе процедур банкротства не более 5–7 % задолженности, можно рассчитывать на прямые налоговые поступления порядка 0,2–0,3 % ВВП. В качестве дополнительного метода урегулирования просроченной задолженности можно использовать ее конвертацию в акции (или облигации) по реальной стоимости с последующей их продажей на открытом рынке.

В-пятых, важным резервом может стать оптимизация налогообложения природной ренты и экспортных сверхдоходов нефтегазового комплекса. По газовой отрасли поступления налога на добычу полезных ископаемых и экспортных пошлин крайне незначительны (основные платежи за счет акциза). Троекратный рост экспортной пошлины на природный газ при неизменной ставке НДПИ позволит получить дополнительно в бюджет около 0,5 % ВВП, при этом изъято будет не более 7 % добавленной стоимости, большую часть которой составляют сверхдоходы от экспорта и природная рента. Для нефтяной отрасли расчеты показывают, что увеличение ставок экспортных пошлин и налога на добычу полезных ископаемых в нефтедобывающей отрасли всего на 10 %, при сохраняющихся ценах на нефть, даст прирост доходов бюджета на 0,3 % ВВП. Таким образом, дальнейшее совершенствование налогов за пользование природными ресурсами позволит не только увеличить доходы бюджета, но и стимулировать предприятия более эффективно использовать имеющиеся запасы ресурсов.

Таким образом, можно рассчитывать на пополнение бюджета в размере 1,9–2,5 % ВВП за счет оптимизации государственных расходов и повышения неналоговых доходов. За счет дополнительных доходов от легализации оборотов теневого сектора в минимальный прирост составит налоговых доходов 0,4–0,8 % ВВП. Даже проводя крайне осторожную политику по повышению налогообложения природной ренты и экспортных доходов в нефтегазовом комплексе можно мобилизовать 0,3–0,8 % ВВП. Поэтому, используя имеющиеся резервы уже в ближайшее время можно существенно снизить налоговую нагрузку в пределах 2,6– 4,1, придав тем самым мощный импульс развитию экономики.

В области денежно-кредитной политики очень важно добиваться последовательного снижения инфляции. Сейчас у нас никто ответственно не контролирует инфляцию. В этой области полная безответственность. Законом не предусмотрено, что Центральный Банк контролирует инфляцию. И вообще неясно кто и в какой период делает выводы по поводу того, какого размера достигла инфляция, и что необходимо предпринять для того, чтобы ее удержать в спрогнозированных пределах.

Анализ факторов инфляции показывает, что очень весомый вклад в рост потребительских цен вносят как раз те цены и тарифы, которые Правительство может и должно контролировать. Так, в январе-феврале 2003 г. повышение цены и тарифов естественных монополий и последующее повышение цен на жилищно-коммунальные услуги определило 34% общего прироста индекса потребительских цен. В целом же давление тарифов естественных монополий на уровень инфляции постоянно растет.

Даже устанавливаемые Правительством в явной форме предельные показатели роста цен (на газ, электроэнергию) «на местах» трактуются по-разному, что порой приводит к серьезным конфликтам. Так, Правительство установило, что в 2003 г повышение цен на электроэнергию должно составить не более 14%. В соответствии с этим решением с 1 января 2003 г. Федеральная энергетическая комиссия (ФЭК) повысила на 19% тарифы на электроэнергию, отпускаемую с ФОРЭМ, и на 9% – абонентскую плату, так что среднее повышение цен должно было составить не более 14%. Но из-за несогласованности в системе ценового регулирования ряд региональных энергетических комиссий (РЭКов) одобрили повышение тарифов на электроэнергию на величины, существенно превышающие 14% (например, Ингушэнерго – на 39%, Ростовэнерго – на 28%, Свердловэнрего – на 27%, Тюменьэнерго – на 21%).

Если же говорить о денежно-кредитной политике в целом, то Правительству и Центральному банку РФ следует более четко декларировать основные цели в области денежно-кредитной политики и предпринимать более активные меры для достижения заявленных целевых ориентиров. В числе основных целей можно перечислить:

• переход от политики наращивания резервов к политике таргетирования инфляции;
  
  
• формирование политики управления ликвидностью и превращение процентных ставок денежных властей в подлинные регуляторы денежного рынка;
  
  
• формирование национальной системы сбережений на основе согласования политики внутренних государственных заимствований, развития финансовых рынков и пенсионной системы.

Для стерилизации избыточной рублевой эмиссии Министерству финансов и Центральному банку РФ можно рекомендовать расширить объемы предложения облигаций государственного внутреннего долга. При этом Правительству РФ следует в полном объеме воспользоваться имеющимися возможностями привлечения нерыночных займов от Сбербанка РФ и Пенсионного фонда России. Центральному банку РФ следует активнее размещать на рынке государственные облигации из своего портфеля. При необходимости, Минфин и Центральный банк РФ должны в оперативном порядке решить вопрос о переоформлении обязательств Правительства перед Центральным банком в инструменты, наиболее привлекательные для участников рынка (прежде всего – привлекательные по срочности обращения).

Одним из способов сократить инфляционное давление избыточной рублевой массы в среднесрочной перспективе могло бы стать расширение государственной приватизационной программы. В частности, приватизация акций «Славнефти» за 1,86 млрд.долл., расчеты по которой фактически выполнялись в январе 2003 г., привела даже к формированию краткосрочного дефицита рублей на рынке в первой половине этого месяца.

Очень важно добиться снижения стоимости денег и расширения их предложения. Можно рекомендовать следующие меры, направленные на снижение стоимости и повышение доступности кредитных ресурсов для предприятий и населения:

Центральному банку РФ снизить нормативы обязательных резервов по привлеченным средствам кредитных организаций с нынешних 7-10% (по разным видам привлеченных пассивов) до не более чем 5-7%.

Центральному банку РФ расширить набор используемых инструментов рефинансирования коммерческих банков и снизить ставки по ним, с тем чтобы сделать возможным для банков получение рефинансирующих кредитов на срок не менее одного года по ставке не выше 10-12% годовых в рублях.

ФКЦБ совместно с Минфином РФ и МНС РФ принять меры к отмене все еще действующего налога на эмиссию ценных бумаг (0,8% от номинального объема эмиссии).

Агентству по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК), Минфину РФ и Пенсионному фонду РФ решить вопрос о выделении средств АИЖК для рефинансирования ипотечных кредитов по ставке не выше 15% годовых в рублях.

Центральному банку РФ, совместно с Минфином РФ и другими заинтересованными министерствами и ведомствами, активизировать работу по подготовке законопроекта о Бюро кредитных историй.

Не менее важным для снижения стоимости денег и расширения их предложения является развитие рынка корпоративных облигаций. Несмотря на активный рост данного рынка государство может еще многое сделать для стимулирования и упорядочивания его развития. Как я уже сказал, до сих пор сохраняется налог на эмиссию, который все более чувствителен по мере снижения процентных ставок. Медленно вводятся нормы, позволяющие проводить более гибкие заимствования, например, определение порядка выпуска краткосрочных облигаций (коммерческих бумаг) и совершенствование регулирования конвертируемых облигаций. Из-за слишком консервативных действующих требований к портфелю пенсионных фондов, объем их вложений в облигации неадекватен финансовой привлекательности и снижающемуся кредитному риску. Центральный банк мог бы поддержать ликвидность рынка, включив первоклассные корпоративные облигации в список ценных бумаг, которые принимаются в залог выдаваемых кредитов по операциям репо.

Второй комплекс мер должен защитить жителей нашей страны от сокращения в результате роста цен на услуги естественных монополий их и без того скудных доходов.

Вообще хочу подчеркнуть, что усиление контроля со стороны общества за деятельностью естественных монополий является чрезвычайно актуальной задачей.

У нас по сути своей естественные монополии это часть государства, а не часть бизнеса. Они должны работать на потребности общества, предоставляя всем потребителям качественные и доступные по цене услуги и продукты. Я хочу особо подчеркнуть важность того, что обслуживать они должны всех граждан нашей страны. Так уж исторически сложилось, что именно это является их основной задачей, а вообще-то и даже предназначением. Что же мы имеем в действительности? Фактически естественные монополии работают на интересы менеджмента и связанного с ним чиновничества.

Менеджеры, в зависимости от того, что им выгодно, представляют естественные монополии, то как часть государства, то как часть бизнеса. Они фактически не заинтересованы в том, чтобы расширять объем и качество предоставляемых потребителям услуг. Складывается впечатление, что менеджеров ничего не интересует кроме повышения тарифов. А то, что повышение тарифов крайне негативно сказывается на финансовом состоянии промышленности и следовательно на ее инвестиционной привлекательности, а также на материальном положении малоимущих слоев населения, кажется их совсем не волнует.

И вот здесь хочется обратить внимание на удивительный парадокс. Казалось бы, правительственные чиновники должны думать в первую очередь об интересах простых граждан, о повышении конкурентоспособности товаропроизводителя, прилагать усилия к сдерживанию роста тарифов естественных монополий, а вообще-то лучше к снижению тарифов, синхронизировать инвестиционные проекты естественных монополий с проектами частного бизнеса. А что мы имеем на самом деле. В сценарных условиях министр Греф заложил двукратный рост тарифов на газ к 2006 году. Как говорится дальше некуда. Причем здесь забота о благосостоянии граждан, причем здесь забота о подержании хоть какой-то конкурентоспособности отечественных производителей. Главное – интерес монополиста.

Конечно, мне можно возразить и сказать, что у естественных монополий нет средств на развитие, поэтому они вынуждены повышать тарифы. Так вот, потери в бизнесе по всем естественным монополиям составляют почти 4 млрд. долларов. Только в РАО ЕС, из-за завышенных затрат (излишние расходы на топливо и покупную электроэнергию, избыточная занятость и т.п.), а также недополученных доходов в результате заниженных цен поставок на зарубежные рынки потери равны примерно 1 млрд. долларов в год или 7% от операционных издержек. Совсем немаленькая сумма. В результате акционеры недополучают прибыль, государство – налоги, потребители вынуждены оплачивать электроэнергию по завышенным тарифам. Не в накладе только менеджмент РАО. Вот, что должно было бы беспокоить наших госчиновников. Сейчас разворачивается процесс реструктуризации естественных монополий. На мой взгляд упускается самое главное: реструктуризация должна начинаться с изменений системы управления. Бессмысленно вхождение чиновников в Советы Директоров этих монополий. Фактически это конкретное проявление того административного капитала, о котором я говорил ранее.

Что же касается второй стратегически важной задачи, а именно задачи разрушения административного капитала, то меры по ее решению не выглядят столь очевидными и ясными, как в случае с первой задачей. Один из возможных подходов – это привлечение к работе на ответственных государственных должностях честных людей. Однако, как показывает практика даже честные и принципиальные люди, пришедшие из силовых структур, не в состоянии оказать существенного воздействия на административный капитал в силу того, что они оказываются в плену абсолютно непрозрачной и пронизанной безответственностью административной системы. Жизнь показывает, что не удастся разрушить административный капитал без усиления контроля за административной системой со стороны основных стейкхолдеров, таких как общество, объединения частного бизнеса, объединения граждан, потребители, крупные компании и т.п.

Представляется, что необходимо реализовать следующие меры.

– Первое, это сделать прозрачной деятельность административных органов всех уровней. Для этого прежде всего необходимо создать систему мониторинга их деятельности и общественного контроля.

– Второе, ввести в практику контроля и оценки деятельности административных структур и отдельных чиновников использование показателей выполнения ими своих функций. Что-то вроде аналога KPI, применяемых в частном бизнесе для оценки работы менеджеров.

– Третье, ввести ясную, однозначно трактуемую систему персональной ответственности в случае отклонения результата от установленной величины показателя. Сейчас же мы имеем следующее. Ежегодно инфляция значительно превышает прогнозируемый государственными органами результат, но никто за это персональной ответственности не несет. Или, представили новую Программу социально-экономического развития на среднесрочную перспективу (2003-2005 г.г.), а про старую среднесрочную программу на 2001-2004 год ничего не говорят. Нет даже краткого анализа итогов ее выполнения. Кстати, и в новой программе нет никаких четких критериев, позволяющих определить степень успешности выполнения программы и ответственность должностных лиц, в случае невыполнения предусмотренных мероприятий. Если так будем жить дальше, то наивно ожидать существенного улучшения социально-экономической ситуации в нашей стране.